Теперь я вообще боялась пошевелиться и неподвижно стояла перед зеркалом, чувствуя себя невероятно хрупкой, невесомой и какой-то чужой. Но – о ужас! – эти ощущения мне безумно нравились…
<…>
Я поскорее отвернулась от окна, но в тот же момент прозвучало сдавленное Орсанино: «Йдуть!», и в доме началось вообще леший знает что. Подруги с писком заметались по комнате, сталкиваясь друг с другом, невестой и предметами меблировки, ушибаясь обо что покрупнее и роняя что помельче. Крина, сама едва успевшая одеться и сделать макияж, торопливо добавляла последние штрихи к моей прическе. Я тоскливо, с нарастающей паникой покосилась на заднюю дверь, но там, скрестив руки на груди и злорадно ухмыляясь, уже стояла Келла, невесть как ухитряясь делать короткие клычки очень даже заметными. Способность Верховной Догеевской Травницы внезапно оказываться в самом неподходящем месте в самое неподходящее время давно стала притчей во языцех, но более неподходящих того и другого я с ходу припомнить не смогла.
<…>
Наступил торжественный момент. Меня выудили из-за печи, ещё раз критически осмотрели и подпихнули к услужливо распахнутой во всю ширину двери.
Мать честная…
Радостно заоравшим при виде меня народом был забит не только наш дворик (обильно изукрашенный цветами и лентами), но и прилегающая улица с площадью включительно. По бокам последней разместились драконы, время от времени порыкивая и выпуская эффектные языки пламени. Два десятка музыкантов разом грянули туш на всех инструментах подряд – от гномьих барабанов, до эльфийских волынок, к которым радостно подключились волки.
Увидев такое дело, я застряла в дверном проёме, тихонько подвывая от ужаса. Потом попыталась сдать назад, но Келла и Орсана были настороже, так что номер не прошёл.
Публика, и без того весьма оживленная, с восторгом отнеслась к процессу выпихивания товара покупателю, причем я цеплялась за косяк уже обеими руками. Навстречу мне с не меньшими усилиями толкали упирающегося Лёна с очередной модификацией веника, к которому только помела не хватало.
Но тут мы увидели друг друга и, остолбенев, разом прекратили сопротивление. Какой там горбатый упырь! Да невесты всего мира сошлись бы в смертном бою за обладание таким женихом, а победительница померла бы от счастья! Если бы, конечно, неделю назад не носилась за ним с конфискованным у очередного ведьмака осиновым колом по всеми Дому Совещаний, вопя: «Сейчас ты у меня узнаешь, как «по секрету» врать волменским послам, что у меня степень магистра по некромантии!». А я-то гадала – чего они весь вечер так странно на меня косятся?!
Не знаю, что подумал Лён, но вампир, не отрывая от меня сияющих глаз, подошёл к крыльцу и, опустившись на одно колено, церемонно и с явным облегчением всучил мне кошмарный веник, вдобавок оказавшийся жутко колючим.
<…>
- Согласно нашим обычаям, вы должны убедить друг друга, а заодно и нас, в необходимости вашего брака. Если тебе удастся его уговорить, он отдаст тебе кольцо, и после ритуальной фразы ты наденешь его ему на палец. А потом он тебе.
Мне стало совсем нехорошо. Ещё и уговаривать?!
- Лён, - неуверенно начала я, - отдай мне кольцо!
Вампир возвел глаза к небу и начал безмятежно насвистывать, делая вид, что он тут вообще ни при чем – так, мимо проходил. Толпа всколыхнулась смехом.
- Ну пожа-а-алуйста…
Свист поменял тональность, и я отчётливо разобрала мотив «Если б раньше я знала…». Орсана истерически всхлипнула и сползла по столбу беседки. Остальные тоже не жаловались на плохое настроение. Я, разозлившись, сделала внезапный рывок и попыталась отобрать кольцо силой, но Лён ловко увернулся и, по-прежнему не произнося ни слова, насмешливо приподнял левую бровь.
- Учти, потом будет твоя очередь упрашивать! – ехидно припугнула я.
Вампир дрогнул, но устоял.
- Ах так? Не больно-то и хотелось! – обиделась я, отворачиваясь и угрюмо скрещиавя руки на груди. Ну и что я ему должна сказать? Что так уж и быть, согласна спрятать меч в кладовку, остепениться, стирать ему носки и по утрам подавать кровь в постель?!
Обернувшись, я поймала его взгляд – неожиданно серьёзный, сочувственный, понимающий…и вдруг поняла, что мне плевать, отдаст он мне это проклятое кольцо или нет. Потому что даже если не отдаст, я всё равно останусь с ним, а он – со мной, и – что там какая-то смерть! – даже брак не разлучит нас…
И тогда Лён шагнул вперед, протянул рука, и в мою ладонь скользнул тёплый серебряный ободок.
- Есть!!! – радостно завопил Ролар, и площадь содрогнулась от жуткого воя, рева, визга, свиста и топота.
- Ну, полдела сделано, - с явным облегчением объявила Келла, когда восторг немного поутих, а запущенную Вражеком шутиху, со всяческими извинениями выудили у Лереены из декольте. – Arr’akktur?
Лён глянул на меня, улыбнулся и проникновенно спросил:
- Вольха, ты отдашь мне своё кольцо?
«Ты же знаешь, что да. И попробуй только не взять!»
Несколько секунд я задумчиво глядела на него, а потом, к восторгу публики, лукаво прищурилась и ехидным голосочком объявила:
- Размечтался!
Что тут бы-ы-ыло… Лён и на колени вставал, и клялся, что не только не будет мешать мне писать диссертацию, но и собственноручно наловит для неё «практический материал» в ближайшем овраге; что за кровью он будет ходить сам, хотя лучше, конечно, разживаться ею прямо на месте; а стирку носков он доверяет только Келле («Что?!» - возопила возмущенная травница). Я «сломалась» на тройном повышении оклада плюс надбавка за вредность. Кольцо наконец-то перекочевало к Лёну, и Келла приступила к официальной части церемонии, прочувственно заговорив:
- Надеюсь, вы хорошо обдумали своё решение и впоследствии ни разу о нём не пожалеете, ибо брак – это не только…
Последующие десять минут Верховная Травница со вкусом расписывала ожидающие нас ужасы совместной жизни вроде «разделенных тягот, горестей и обязанностей», а гости любовались постепенно вытягивающимися лицами брачующихся. Лёна, кажется, больше всего устрашило требование «не скрывать перед ней ни деяний своих, ни помыслов», а я окончательно утвердилась, что достойной «хранительницей семейного очага» мне никогда не стать. Хранительницей Повелителя и то легче!
- Итак, - в конце концов торжественно провозгласила Келла тоном выше, дабы придать вопросу подобающую значительность, - несмотря ни на что, согласна ли ты, Вольха Редная…
Толпа зачарованно притихла, внимая каждому слову, а темноволосый рыцарь в последнем ряду с умиленной улыбкой поднял руку и сотворил в воздухе знак храмового благословения.
Келла осеклась на полуслове, ибо невеста рванулась вперед с таким плотоядным выражением на лице, что неизвестно было, кто из молодых вампир. Причем очень голодный.
Лён в последнюю секунду успел изловить меня за бант, оказавшийся, к счастью, фальшивым, то есть пришитым намертво.
- Вольха! – умоляюще прошипел он. – Никуда он от нас не денется, а в случае чего мы знаем, где он закопан!
Я глянула на вытаращенные глаза присутствующих, опомнилась и вернулась «в строй». По площади прокатился облегченный и одновременно разочарованный вздох – видимо, половина гостей до последнего сомневалась в моей свадебной решимости и по этому случаю заключила со второй половиной пари.
Травница, откашлявшись, повторила вопрос.
- Да, - рассеянно отмахнулась я, продолжая выискивать глазами нахального святого.
- Согласен ли ты…
- Да, поспешно подтвердил Лён, пока я снова не попыталась улизнуть.
Келла с трудом сдержала вздох облегчения и, окинув нас удовлетворенным взглядом, изрекла кульминационную фразу:
- В таком случае – властью, данной мне Советом Долины, я объявляю вас мужем и женой! И в знак сего знаменательного события прошу вас на виду у всех собравшихся обменяться обручальными кольцами.
У меня тряслись руки, у Лёна, хоть и не так заметно, - тоже, но мы всё-таки каким-то чудом умудрились прицелиться и попасть – то ли кольцами на пальцы, то ли пальцами в кольца.
О. Громыко “Верховная ведьма”